Володя приехал в Москву из Воронежской области работать на стройке, обещали платить 300 долларов, но несколько месяцев не платили ничего. Тогда он сбежал, украв у хозяев 3000 рублей. Но его нашли и заставили отрабатывать долг, разливая где-то в подвале «паленую» водку. Он снова сбежал, бомжевал, пока не пришел на Московскую дезинфекционную станцию № 4 помыться. Здесь его встретили сотрудники группы помощи бездомным при Комисии по социальной церковной деятельности Москвы и он рассказал им свою историю.
«Это, конечно, мое субъективное мненние, но, по-моему, он врет» - говорит сотрудница группы Ирина. Смысл врать прост – группа милосердия покупает железнодорожные билеты тем бомжам, которые говорят, что хотят уехать в родной город, но проследить, уехал человек или нет, не всегда удается. Поэтому некоторые сдают билеты назад в кассу и получают живые деньги.
И все-таки история, рассказанная Володей, – типичная биография московских бомжей: в большинстве случаев это гастарбайтеры, приехавшие в столицу на заработки, которых обманули наниматели и которым стыдно возвращаться домой к семье без денег. Они оказываются на улице, милиция рано или поздно за отсутствие регистрации отбирает у них паспорта, которые надо выкупать, а не на что. Другая категория – освободившиеся зэки, у которых тоже нет никаких документов, кроме справки об освобождении. Им некуда возвращаться, и на работу их никто не возьмет.
Руководитель православной группы помощи бездомным Илья Кусков изучает володин паспорт и решает дать ему шанс: «Мы же не можем точно определить, врет он или нет, к тому же ему повезло – удалось сохранить паспорт. Если продаст билет – это будет на его совести, а если мы ему его не купим – на нашей». Володе выдают теплую шапку и велят подождать в автобусе: эту ночь он проведет в рейде вместе с группой помощи, а утром на Дезстанцию придет социальный работник из Комиссии по социальной церковной деятельности и окончательно решит участь Володи.
Илья Кусков работает преподавателем химического факультета МГУ им. Ломоносова и пишет кандидатскую диссертацию. А по ночам садится в ПАЗик и спасает бомжей, рискующих замерзнуть насмерть на московских улицах. «Когда я стал ходить в церковь и поверил сердцем, что Бог есть, это было чудом, я был так этим ошарашен, что сразу начал искать, как я могу реализовать христианские заповеди в своей жизни. Вокруг храма были нищие люди, которые просили милостыню, я начал им помогать, общаться с ними, кормить, пристраивать в больницы. Постепенно у меня появились помощники», - рассказывает Илья. Потом Илья познакомился с протоиереем Аркадием Шатовым, настоятелем храма св. Царевича Димитрия при Первой Градской больнице, председателем Комиссии по социальной церковной деятельности г. Москвы. «Некоторые люди говорят, что с бездомными работать не нужно, потому что этим людям все равно помочь нельзя, есть другие категории людей: дети-сироты, люди в больницах, которые нуждаются в помощи Церкви, - рассказывает отец Аркадий. - Но для христианина не может быть людей второго сорта, и если на улице замерзает человек, я не знаю, как может человек с добрым сердцем, пусть даже не имеющий твердой веры, пройти мимо нуждающегося».
Отец Аркадий благословил создание специальной службы помощи бездомным. С самого начала появилась идея ездить по улицам и собирать замерзающих. Но от нее тогда были вынуждены отказаться из-за полного отсутствия денег и опыта. Поэтому в марте 2003 года начали с того, что помогали в больницах. Бездомные попадают в больницы с отмороженными руками и ногам, а после обморожения, как правило, следует ампутация, и бомж, ставший инвалидом, снова оказывается на улице. Тогда Илья и его товарищи стали пристраивать этих людей. Им давали коляски и костыли, кого-то, в основном – бывших москвичей, отправляли в адаптационные центры: тех, кто еще в состоянии работать - в центр социальной адаптации «Люблино», а остальных – в центр «Филимонки» под Москвой. Когда возможно, стараются найти родственников и во многих случаях оказывается, что родственники давно ищут пропавшего гастарбайтера.
Илья любит вспоминать историю про бездомного Ильнура, жившего в шалаше в Филевском парке. У него были парализованы ноги, и бомжиха Татьяна носила ему еду, кормила, ухаживала за ним. Когда стало холодать и возник риск замерзнуть, обратились к Илье, чтобы попытаться найти родственников. Оказалось, что родные Ильнура в Красноярском крае уже семь лет ничего о нем не знают – он уехал на заработки и пропал. Когда они узнали, что он жив, очень обрадовались и попросили его прислать. Вместе с ним отослали и Татьяну, родные приняли их обоих, возникла семья.
Сейчас сотрудники службы помощи бездомным работают в десяти больницах – 1 Градской, 4, 33, 51, 53, 56, 67 и некоторых других. Всего в Москве 15 больниц, куда привозят бомжей с улиц. Если у бездомных остались родственники, социальные работники из комиссии с ними связываются и отправляют к ним, если нет – связываются с органами социальной защиты города, из которого приехал бездомный, и пытаются поместить в больницу с последующим оформлением в дом-интернат. В больницы стараются поместить даже тех, кто уже прошел курс лечения, потому что только после больницы государственные органы соцзащиты могут начать делать паспорт.
Дело в том, что у подавляющего большинства бездомных нет никаких документов. Можно было бы на средства Комиссии Москвы по церковной социальной деятельности отправить человека в центр социальной адаптации того города, откуда он приехал, но таких центров по стране очень мало, хотя в последнее время в некоторых городах появляются ночлежки.
Но хуже всего с теми, кто приехал из зарубежья: отправить беспаспортного гастарбайтера в Белоруссию или на Украину практически невозможно. Его фотографируют, получают для него справку об утере паспорта в отделении милиции. Официальную депортацию организовать крайне сложно, так как милиция обычно не хочет связываться с бездомными. Но иногда удается найти родственников, передать через проводников какие-то документы, купить билет и отправить на родину. Некоторых, относительно здоровых, отправляют поездом до последнего российского города, например, Белгорода, а там они сами, как повезет, добираются на электричках. На сегодняшний день только консул Молдавского посольства оказывает содействие в депортации бомжей, приехавших из Молдавии. А за помощью обращаются и таджики, и узбеки, и русские из Казахстана, и вьетнамцы. Однажды в 67 больнице лежал даже бомж-чех.
Чаще всего бомжи со стажем страдают алкоголизмом, различными психическими отклонениями. Они замкнуты, с подозрением относятся к предлагаемой помощи. Кроме того, многие переживают сильнейший кризис из-за ампутации конечностей.
Наталья Николаевна Кузнецова – ответственная за координацию работы с бездомными в Комиссии по социальной церковной деятельности г. Москвы – рассказывает, например, такой случай: «Был у нас один человек, безногий, который кочевал с цыганами, потом пытался от них бежать, отморозил руки, попал в больницу. Лежал при смерти, но его спасли. За ним ухаживали сначала сосед по палате и еще кто-то из больничных бомжей. Кстати, среди них есть добрые люди, готовые помогать, и вообще существует взаимовыручка. Когда мы начали работать с этим человеком, от него кроме ругани вообще ничего нельзя было добиться. И тогда мы послали к нему сестру из Свято-Димитриевского сестричества, тихую, кроткую, но очень опытную. Она поняла его проблемы, которые он и выразить-то не мог. Он перестал ругаться и сказал ей «приходи еще». Его подняли, выходили, сейчас он живет в «Филимонках». И когда туда приходишь, он кажется единственной радостной и светлой личностью. Он смирился со своим положением, по сути преодолел себя, несколько раз исповедовался и причащался».
Наталье Николаевне тяжелей всего работать с бездомными женщинами. Они, как правило, становятся бездомными не из-за алкоголизма, а из-за трагедии личной жизни, крушения романтических надежд, душевного нездоровья. Например, пианистка с Украины стала бомжом в г. Владимире, скитается с дочкой-подростком, по сбивчивым рассказам, не желала «возвращаться туда, где обидели», хотя только там, по месту последней регистрации, можно добиться социальной реабилитации. Тогда ей кто-то купил дом в глубинке, она попросила у Комиссии перевести деньги на ремонт дома через администрацию поселка. Но глава администрации честно ответил Наталье Николаевне, что пианистка нуждается в няньке, а дом проще сломать, чем отремонтировать.
Другая история. Ольга откуда-то из глубинки родила в Питере ребенка, приехала в Москву показать его отцу, отец видеть их не пожелал, ребенок заболел и попал в больницу, а у Ольги нет документов, чтобы забрать его назад. Примеров исковерканных женских судеб у Натальи Николаевны множество.
Но основной «контингент», по словам Натальи Николаевны, - это все-таки «алкогольно-зависимый, выброшенный из семьи, часто – побывавший в заключении безвольный человек. Он часто лжет, но простодушно, не утратил проблесков совести, но самостоятельно ничего не может изменить». Сотрудники Комиссии по-разному пытаются помочь этим людям: кого-то накормить и одеть, кому-то сделать документы, кому-то найти работу и жилье.
С ноября 2004 года православная группа помощи бездомным осуществляет свой давно задуманный проект – ночной автобус, собирающий бездомных, которые могут замерзнуть. ПАЗик летом ездил в миссионерские поездки по России с прихожанами протоиерея Аркадия Шатова, а теперь припаркован около Дезстанции № 4, откуда четыре раза в неделю выезжает в ночные рейды по вокзалам Москвы и тем местам, откуда поступают сигналы на номер телефона, написанный на борту автобуса – «76-44-911». Недавно автобус ездил по вызову в Перово, там, в подвале развалившегося дома, лежал человек с начинавшейся гангреной ног. Если бы не вызвали группу помощи бездомным, он бы погиб, а теперь лежит в 67 больнице.
Группа помощи бездомным базируется в Московском городском центре дезинфекции № 4, его руководитель Елена Петровна Горина предоставила православным комнату, где они могут переодеться перед выездом, передохнуть, хранить одежду, которую привозят для бездомных. Когда отец Аркадий передал Илье Кускову автобус, провели набор новых сотрудников. Откликнулось около 70 человек, но лишь десятая часть в результате оказалась способной работать. По вечерам ПАЗик стартует со станции. Маршрут пролегает в основном через вокзалы.
Первый на очереди – Курский, сотрудники делают обход в течение получаса. Они одеты в спецодежду, похожую на обмундирование Службы спасения или фельдшеров скорой помощи, резиновые перчатки и иногда – респираторы. Бомжей, пристроившихся спать в теплых местах, не берут, стараются отбирать тех, у кого есть реальный шанс не проснуться утром – кто пьян, падает, валяется на дороге легко одетый. В среднем за ночь набирается человек 8 – 10. Отоспаться в автобусе трудно: пассажиры все время падают, их поднимают, тормошат, но автобус все время ездит, и они снова падают. В автобусе есть термосы: каждый пассажир получает по чашке чая и паек с едой. Один из благотворителей работает в фирме, поставляющей обеды в офисы. Оставшиеся порции он отдает для бездомных. Утром всех бомжей привозят на дезстанцию, их моют, а потом приходит социальный работник и определяет, кого в больницу, кого – в родной город, кого – в центр социальной адаптации.
Сотрудники группы помощи бездомным, среди которых есть студенты престижных ВУЗов, медики, работники издательств, признаются, что респиратор спасает от пыли и запаха, но никак не от инфекций, поэтому тоже проходят санитарную обработку и регулярные диспансеризации. Удивительно, но за все это время никто из них не заболел и не заразился.
Илья Кусков считает, что следующим этапом его работы должно быть создание приюта для временного содержания бездомных, а в отдаленном будущем – фермы или совхоза, где беспаспортные могли бы работать и получать в качестве оплаты за свой труд еду и одежду, но никак не деньги, чтобы не было соблазна их пропить. Еще хочется расширить работу в других больших городах – Петербурге, Новосибирске, Екатеринбурге. Но сегодня главная проблема в том, что весной автобус снова понадобится миссионерам, а на другой нет никаких средств. Однако Илья не отчаивается: «Все происходит по Божьему промыслу. Мы же помогаем смиренным людям, они по смирению выше всех нас. Они спокойно переносят побои, наезды – никогда не качают свои права. Я думаю, что некоторые из них, пойдут, как написано в Евангелии, вместе с мытарями и блудницами первыми в Царствие Небесное».
